GOFF
Frame
jQuery Slider
Frame



"КОЛЕСО" - Квазиопера по произведениям О.Э.Мандельштама


Это рассказ о трех разных Мандельштамах:
О.М. – поэт-лирик
О.М. – аналитик литературы, эссеист
О.М. - свидетель-документалист гибнущего гражданского общества

…О, где же вы, святые острова,
Где не едят надломленного хлеба,
Где только мед, вино и молоко.
Скрипучий труд не оскорбляет Неба,
И колесо вращается легкО.

От шерри-бренди до рыбьего жира фонарей, от еврейской молитвы до русского плача в советской ночи простирается время-пространство, в котором существует герой спектакля – Осип Мандельштам.

Голоса Осипа Эмильевича: Слова - ГригОрий Кофман (тексты), Дыхание – Николай Рубанов (саксофон, духовые) Руки Осипа Эмильевича - Алексей ИванОфф (барабаны)

«Колесо» - классический моно-спектакль. Постановка со сквозным сюжетом, начинающаяся с гибели героя и – через ретроспективу – к ней же и приходящая, полностью построена на поэзии. Однако это не набор стихотворений, а полноценная история, находящая адекватное сценическое воплощение. Преображаясь из следователя НКВД в актёра греческой драмы, переходя от еврейской молитвы к русскому плачу, превращая красоту русской зимы с алыми розами самоваров в ужас гробовой петербургской ночи, Григорий Кофман через смену многочисленных ипостасей воссоздает на сцене трагическую судьбу Мандельштама, в которой всё-таки не всё чёрно:

У меня на луне
Голубые рыбы,
Но они на луне
Плавать не могли бы, —
Нет воды на луне
И летают рыбы!

Работа Григория Кофмана в «Колесе» заслуживает особого внимания. Много лет играя в Германии, актер перенял навыки, вырабатываемые немецкой новой театральной школой.
В первую очередь, речь идет о безупречной дисциплине исполнения, что крайне важно для исполнителя моно-драмы. Виртуозная работа голосом – разнообразное звукоизвлечение, темпоритм речи, тембр – сочетается с продуманной пластикой.

Преображение от сцены к сцене настолько разительное, что в некоторые моменты может показаться, что играет не один, а несколько актеров.
Ленивые движения неторопливо переодевающегося следователя, снисходительно выплевывающего какие-то слова про поэта; лихорадочная игра тапёра и восторг зрителя, взахлеб рассказывающего о своем впечатлении от немого кино; безнадежный, почти животный крик механически покачивающегося раввина; потусторонний утробный голос запертой в убийственном городе нечистой силы; актёр, парадно произносящий со сцены текст Расина...

Но все это отнюдь не иллюстративно. Смысл считывается не столько из-за узнаваемого визуального ряда, сколько из-за содержательной наполненности.
Каждое стихотворение оживает на сцене, становясь полновесным звеном в сценической судьбе Мандельштама.
Важную роль в спектакле играет световое решение: зловещая тень колеса, вырастающая до самого потолка; дырявый желтенький свет петербургских фонарей; белый отблеск керосиновой лампы; кинематографические тени на стене.
«Картинки» не столько иллюстрируют эпизоды, сколько придают им дополнительный смысл, подтекст, зачастую, уходящий далеко от произносимых слов...



"THE WHEEL" - a quasiopera according to O.E.Mandelstam.


This is a story about three different Mandelstams:
О.М. as a poet and lyricist
О.М. as an essayist and analyst of literature
О.М. as a witness and reporter of a dying civil society ...

…Oh, where are you, the holy islands,
Where they do not eat broached bread,
Where only honey, wine and milk flows.
Squeaky work does not offend Heaven,
And the wheel turns easily.

From cherry brandy to fish oil lamps, from Jewish prayers to Russian wailing in Soviet nights. That is how extend time and space, in which the main character, Osip E. Mandelstam, exists.

His Voices - Grigory Kofman (text)
His Breath - Nikolay Rubanov (saxophone, wind instruments)
His Hands - Alexej Ivanov (drums)

"The Wheel" is a piece with a continuous story, beginning with Mandelstam‘s death - in retrospective. Everything is based on poetry. However, this is not a set of poems but a full story, grounded on a theatrical scene. Transforming the NKVD (National Commissariat of Internal Affairs) investigator into a Greek drama actor, shifting from Jewish prayer to Russian wailing, turning the beauty of the Russian winter, with red rosy samovars, into a dark coffin horrifying St. Petersburg’s cold nights, Grigory Kofman recreates on stage the tragic fate of Mandelstam… although his fate was not totally dark:

I look at the moon
And see blue fishes,
But they are on the moon
They could not swim, -
There is no water on the moon
So they are flying, the fishes!

--- German Version by Ralph Dutli:

Ja bei mir auf dem Mond
Gibt es blaufrische Fische,
Das Problem: auf dem Mond
Können die leicht entwischen –
Es gibt kein Wasser auf dem Mond
Und nur fliegende Fische! ---

„The Wheel" is one of Grigory Kofman’s works that deserve particular attention. Having played many years in Germany, Kofman was inspired by the new German theatre school.
He adopted its brilliant discipline of execution, a very important skill for a monodrama performer. He combined virtuoso voice work - that is, developing diverse sounds, tempo-rythmic speeches and voices - with well thought out plastics.

The transition from one scene to another is so stupefying that, at some point, it seems that not only one but several actors are playing on stage.
With lazy movements the investigator slowly changes his clothes and spits out some condescending words about the poet; a feverish piano player in a silent movie theater… a delighted public... he excitedly talks about his impression of the silent movie; hopeless, crying out like a swaying rabbi; an actor who declaims enthusiastically Racine’s text.
Each poem is reborn on stage and becomes a full-fledged element in Mandelstam‘s scenic fate...